kseniia_popova

Люди приходят, на время оторвав свои рты от разноцветного, кричаще безвкусного силиконового вымени. Я их боюсь. Я как латентный гомосексуалист не желаю и боюсь видеть то, что сидит во мне самой. Рты у приходящих  людей растянуты как старые трусы, уже ничто не заставит их приобрести нормальный размер и вид. Рты растянуты, а души в корсетах. Мне неудобно с ними говорить, постоянно неудобно. Мои руки все время заняты, ведь я пытаюсь не дать маленьким настырным червям проникать во все мои дыры, отверстия, тоннели. А люди в корсетах смотрят непонимающе, они не могут понять, как мне не могут нравиться эти прекрасные червячки! Искренне их ненавижу . Розовых, отливающих глянцем, с маленькими крестиками вместо глаз. Они анимэшны, они безлики, беспощадны и пусты. Пустота приняла облик червей. Приходящие улыбаются – как же они милы, и как без них- то? Я не справляюсь, некоторые, особенно улыбающиеся и невинные,  все-таки заползают в мое нутро. И тогда приходится браться за железо, распарывать себе пузо, и копаясь глубоко внутри доставать этих слащавых уродцев. Но главная проблема в том, что,  попадая в мои теплые и влажные глубины, они моментально размножаются. Они живут во мне, да - да. И приходящие люди об этом знают, каждый раз растягивая в улыбке гигантские рты. Мы разговариваем, преимущественно о червях, милых, ласковых -  бежать бы от них, но это только в космос. Иногда корсеты чуточку ослабляются, иногда их ослабляют мои руки, ну а отдельные непримиримые позволяют себе слабость – сами растягивают нити. Их я люблю особенно, я мечтаю распороть им пузо и провести очистительные работы. Но не даются. Иногда мне становится жутко, с каждым днем все отчетливее, глаза некоторых людей превращаются в черные крестики, и тогда я почти точно осознаю, что веду разговор уже с червями, о них же, о червях. Бррр…

 Я люблю грязь, сырость, сомнения, отторжение и неудачников. Люди в корсетах долго не задерживаются, их тянет назад, к вымени. Исполинское, разноцветное вымя, всегда нагое и доступное для растянутых ртов, отравляет людей в корсетах. Из огромного соска вылезают миллиарды улыбчивых червей, с каждым днем они все красивее, все притягательней. Как вымя  появилось, откуда взялось, каким образом стало оно главным в жизни миллионов, никто не помнит. Я тоже не помню.

Лишь недавно, ко мне пришел человек в корсете, и повел себя не так как все. Он с рыданиями стянул с себя корсет, обнажившись до предела, и начал кричать, что это мы, люди породили вымя, что оно есть дитя наше, наша мысль, и плоть. Но я отказалась верить. Он разрыдался, зашил на скорую руку растянутый рот, и побрел прочь. Не мой ли корсет затянут туже остальных?